Это было недавно, это было давно...

Подшивки старых газет хранят ценную информацию о людях, которых давно уже нет в живых, но память о них живёт и будет жить благодаря воспоминаниям их родных и близких. Редакция газеты «Черноморские известия» продолжает публикацию материалов о наших земляках, напечатанных много лет назад в газетах «Черноморская заря» и «Черноморские известия». Материалы предоставлены архивным сектором администрации Черноморского района.

Статья «Это было недавно, это было давно» была опубликована в газете «Черноморские известия» № 28 от 13 апреля 2005 года. Автор материала — Г. Гайцук, участник войны   

Это было недавно, это было давно...

Это было в марте 1944 года. После шестидневной метели на улицах села Красноярское лежали двухметровые сугробы снега, по которым можно было взбираться на крыши домов. Но наступившие сразу же теплые солнечные дни расправились с сугробами за неделю. С шумом и грохотом неслась вода по балкам, сметая все на своем пути. Весенние паводки много бед приносили сельчанам, и мало кто мог рискнуть перейти или переехать балки, когда по ним шла вода (сейчас там стоят мощные мосты).

Это было в канун Пасхи. Я вышел за ворота — на улице ни души. Вдруг из-за угла со стороны Ак-Шеиха (ныне Раздольное) выехала машина «Пикап» и остановилась напротив нашего двора. В маленьком кузове сидели четверо в военной форме и двое гражданских, все с оружием. Я подумал, что это румыны, но цвет шинелей был не такой.

Из кабины вышел офицер в английской шинели. На нем также была шапка-кубанка с красным верхом. Он слегка потянулся (видимо, в такой кабине было тесно) и стал внимательно осматриваться вокруг. Прошел в переулок напротив нашего двора, оттуда лучше было видно школу и больницу. Наверно, ему было известно, что там стояли гитлеровцы.

Офицер вернулся к машине, его взгляд скользнул по мне и через несколько секунд он спросил: «Мальчик, немцы в деревне есть?» Я на секунду замер от восторга. За два с половиной года оккупации я привык слышать от людей с оружием коверканные слова, а тут чисто русская речь. Это же наши! И тут же «выпалил»: «Нет, они уже два месяца как умотали отсюда». Офицер, ни слова не сказав, повернулся и пошел опять в переулок, а я быстро забежал в дом и рассказал о случившемся маме. Смотрю: у неё на глазах показались слезы. Думаю: «Это от радости, может отца вспомнила, мы о нем три года ничего не знали». Мы выбежали сразу во двор, но машины на месте не застали.

Я долго приходил в себя и надеялся, что это была наша разведка. Ведь, действительно, уже два месяца в селе не видели ни румынских, ни немецких солдат.

Районный комендант Кизов располагался на территории школы. Из Ак-Мечети (Черноморское) он убежал сюда после евпаторийского десанта и проживал в Красноярском два года. А взвод, ему подчиненный, располагался в новом магазине, рядом с больницей. При отступлении магазин сожгли, а в гараже оставили штук сто гранат-«лимонок». Но никто из жителей их в руки не брал — боялись, после того случая, когда в октябре 1943 в колхозной конюшне двенадцатилетний Борис Чущенко подорвался гранатой. Первыми его обнаружили румынские солдаты, услышав взрыв, когда кормили своих лошадей в другой конюшне. Стали сельчанам пояснять: «Там конушня малчик капут». Все сошлись посмотреть, но узнать, кто это, было невозможно. «Ну что ж, — сказал Степан Григорьевич Тищенко, — чей он ни есть, а похоронить надо». Достал из кармана нож и разрезал рукава, а когда снял с паренька пиджак, то осколки посыпались, как семечки. На нем была рубашка байковая, светло-коричневого цвета. Увидев её, тетя Варя вскрикнула: «Мой Борис». И упала на сына.

На третий день Пасхи, во второй половине дня части Красной Армии, освобождавшие наш район, вошли в село Красноярское. По улицам прошли солдаты с песней «Вставай, страна огромная», да так красиво и громко, что все люди повыходили из домов на улицу, приветствовали колонну, махали красными, вишневыми платками.

Через полчаса центральная улица села заполнилась солдатами и селянами. Начался митинг. В кузов ЗИС-5 поднялся офицер в звании майора. Первые слова, которые он произнес, были: «Здравствуйте, земляки!» Люди зашевелились, заговорили, слышу от мужиков: «Это он, Петр Черныш, уроженец нашего села».

Он рассказал о пройденном пути Красной Армии и призвал к дальнейшей борьбе с фашистской Германией. После митинга — рукопожатия, беседы. За это время улицу села заполнили машины, пушки, лошади с повозками. Войска остановились в селе на ночь. Все разошлись по домам, когда уже смеркалось.

Примерно в 21 час над селом Красноярским послышался гул самолета (того, который 5-10 минут тому бомбил Аблямитский мост), тут же вспыхнула осветительная ракета. Вторым заходом самолет сбросил четыре бомбы. Но к счастью в цель не попал, а беды наделал. Первая бомба упала посреди двора бабушки Кондрущихи. По обе стороны двора стояли приземистые домики, один из которых дал трещину. Бабушку оглушило. Воронка во дворе 5-6 метров в диаметре. Вторая бомба, упав возле колодца, не разорвалась (на второй день саперы её ликвидировали), третья — упала в болото, а четвертая — возле больницы. Война продолжалась. И воевало жителей села Красноярское много. Тем, кто не вернулся с войны, — вечная память. В селе их 25. Среди них и 18-летние мальчишки Константин Сидоров, Николай Пузик, Анатолий Пузик, Николай Ткаченко.